среда 13 декабря 2017 года

Публикации архив публикаций

22.11.2017

Профессиональная герметичность: ее причины и пути выхода. Как отказаться от сервильности и не умереть с голоду

Изменение ситуации начинается с ее осмысления. Архитекторы не просто ждут перемен – но и проектируют их.

В этом году так случилось, что в графике командировок "Парадного квартала" два топовых профессиональных мероприятия (Forum Russia 100+ и Зодчество`17) практически совпали во времени. И вот, прилетая из Екатеринбурга в Москву на заключительный день Зодчества, попадаем на удивительно интересную дискуссию архитекторов, оперирующих удивительными словами: сервильность, герметичность. Разговор получился откровенным, эмоции сильными, мысли альтернативными... Для наших читателей мы решили подать этот материал в виде своеобразного "цитатника". Вся дискуссия была безумно интересной, но мы постарались выбрать то, что нам показалось самым-самым.

Участники дискуссии: архитекторы Николай Лызлов, Ирина Ирбитская, Анастасия Колчина, Андрей Чельцов, Анна Медлева. Модератор – наш любимый друг Людмила Малкис.

Всякая герметичность и закрытость – это гордыня и высокомерие
Николай Лызлов:
"Со мной поспорят коллеги, но в общем наше дело заключается в том чтобы адаптировать желание и потребности застройщика, заказчика и интегрировать их в жизнь общества. Причем даже не столько сегодняшнего, сколько будущего. И поэтому (при всем при том, что у нас достаточно сложная профессия) мы должны всячески избегать какого бы то ни было высокомерия по отношению к обществу и к нашему окружению. Всякая герметичность и всякая закрытость – это отчасти такая гордыня и высокомерие, когда мы говорим: "Давайте все будут решать профессионалы, мы лучше знаем, как это должно быть устроено, мы для этого долго учились, мы сейчас будем делать, слушайте нас, уважайте нас, мы вам сейчас все расскажем. Даже рассказывать не будем, а сделаем"… Архитектура – это только отчасти искусство, остальное – это вообще такое устройство жизни, жизни всех и каждого. И каждый человек должен иметь возможность жить так, как ему удобно, как нравится, как привычно… Всякая герметичность имеет еще одно такое свойство – когда мы отказываемся отвечать. Отказываемся, поскольку это прямой диалог с обществом. Мы за герметичностью начинаем скрывать эту, собственно, сервильность. В этой шкале между заказчиком, застройщиком и потребителем, точнее не потребителем, а жителем, мы начинаем смещаться в сторону заказчика-застройщика. То есть, все больше сближаемся с ним, с тем, кто, собственно, платит. Таким образом, рождаем некий конфликт с обществом. И тут хочется сразу вспомнить Некрасова – "поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан".

Человек – субъект? Или объект благодеяния?
Людмила Малкис:
"Архитектор – как он мыслит себя? Думает – мы сейчас создадим для человека хорошую среду, и человек изменится! Это, собственно, начинается со строительства социальных городов, то есть человек у нас здесь не выступает субъектом, а он выступает объектом благодеяния. Об этом написано немало антиутопий, одна из самых ярких – "Город солнца" (автор Томмазо Кампанелла), довольно страшная книга, я бы так сказала, где есть фигура благодетеля, который все нормирует, начиная от цветочных наворотов и заканчивая тем, как жениться и выходить замуж, там уже доходит до абсурда в каком-то смысле. И есть противоположный подход, когда архитектор выступает в сервильной, сервисной позиции, скажем так, по отношению к коллективному субъекту, и здесь вопрос лишь кому служить. Да?"

Архитектура – занятие сервильное?
Ирина Ирбитская:
"Про сервильность, я, кстати, хочу отметить, что здесь нет никакого высокомерия, что мы тут собрались все такие несервильные, а вот все сервильные, вы на них не смотрите, плохие они товарищи. На самом деле, это просто разные люди с разными приоритетами – например, в детстве мы все хотим понравиться родителям, но потом это не остается приоритетным вопросом, а у кого-то остается, да. Теперь что касается роли архитектора.
Тут на самом деле каждый выбирает для себя. Безусловно, архитектор обязан быть эгоистом – в отличие, скажем, от городского планировщика, который должен хорошо балансировать интересы при проектировании. А архитектор – художник, и, как всякий художник, он должен картину нарисовать при желании и, по возможности, никого не спрашивая. Ну вот, к сожалению, приходится договариваться с теми, кто за эту картину платит. Архитектура объективно дороже стоит, чем холст и краски. На самом деле, в этом ничего плохого нет, если бы каждый честно делал то, во что он верит, то было бы хорошо. Хуже, когда сервильность опускается до таких материй, когда человек уже меняет себя и, в общем, делает то, во что уже давно не верит. Это гораздо хуже.
Безусловно, разсервиливание архитектора – оно вообще-то во всем мире проходит в разные этапы. И засервиливание тоже. Архитектор не может сам себя реализовать, не может просто взять и построить объект, он должен со всеми договариваться, и это, в том числе, одна из возможностей. И, скажем, в Европе очень многим архитекторам, что бы они ни говорили публично, вовсе не нравится договариваться ни с заказчиками, ни с властями, ни с людьми. Это специфика профессии. Несколько лет назад Вячеслав Леонидович Глазычев вообще сказал следующую фразу: "Архитектура – занятие сервильное. Что с архитектора спрашивать? Он должен выполнить в рамках какой-то задачи свою собственную цель".

Архитектура – это шахматы, в которых нет черных и белых, и игра состоит в том, что все должны выиграть
Анастасия Колчина:
"Мне кажется, в разговоре о сервильности мы всегда исходим из того, что есть заказчик и есть архитектор, который его обслуживает. Либо есть другая модель: архитектор обслуживает общество. Есть противоположная модель, в которой архитектор – вот такой художник, для которого заказчик, по сути, денежный мешок, который позволяет ему реализовать себя. И многие мыслят себя в рамках между двумя этими крайностями. А мне кажется, эту парадигму надо убрать, и из нее надо выйти в модель, которую я предлагаю. А именно: архитектура – это такие сложные трехмерные шахматы, в которых нет черных и белых, и игра состоит в том, что все должны выиграть. То есть архитектор должен построить здание, желательно не умерев с голоду при этом. Общество должно выиграть в результате этого здания. Власти, заказчик должны тоже выиграть, то есть все должны получить какой-то кусок пирога. И когда мы приходим к этой модели, у нас нет никаких противостояний".

Хотели как лучше, а получилось...
Андрей Чельцов
"Рискну продолжить мысль о герметичности. На самом деле и архитектор, и власть – все хотят быть хорошими. А самое главное, что и заказчик, застройщик тоже. Я в каких проектах только не участвовал – и основная мысль людей, которые начинают участвовать в проектах, что мы знаем лучше, чем те люди, для которых мы это делаем. Власть знает лучше, застройщик знает лучше, архитектор тоже знает лучше! И мы несем благо тем людям, которых мы либо отселяем с этой территории, либо тем людям, которые будут жить на этой территории. Мы знаем лучше, как им жить, как им рожать, куда водить детей, с кем дружить, куда ходить, в какой торговый центр, что покупать и так далее! Вот это – герметичность власти, застройщика и архитектора. Это вот тот самый, наверное, краеугольный камень. Ну, с моей точки зрения это достаточно страшно. И самое удивительное, что слово "общество" и понятие "общество" в этом графике, в этом векторе куда-то исчезает".

Диалог профессионалов с властью выстраивается неудачно, а диалога с обществом нет в принципе
Анна Медлева:
"Я очень внимательно слушаю – и понимаю, что мы не говорим о главном инструменте, который может помочь в решении всех задач и с точки зрения и сервильности, и профессиональной герметичности. Это инструмент, называемый диалогом. Диалог с властью, который на сегодняшний день, на мой взгляд, выстраивается крайне неудачно. И диалог с обществом, которого нет в принципе. Сегодня можно наблюдать на страницах фейсбука море негодования по поводу сноса Таганской АТС или чего-либо еще. Общество само в себе варится, выкрикивает какие-то лозунги, скандирует, выходит на улицу. Профессиональное сообщество варится само в себе, отвечая на происходящее какими-то, может быть, манифестациями, может быть, круглыми столами, а, может быть, и ничем не отвечая. А власть никак не реагирует, ей это не интересно, у нее совершенно другие задачи на данный момент. Диалог – это самая простая форма коммуникации, которая возможна. Но диалог возможен только в том случае, если все стороны в этом заинтересованы. И самая большая проблема, на мой взгляд, заключается в том, что сегодня, прежде всего, власть не заинтересована в диалоге, а во вторую очередь – и сами профессионалы, то есть мы. Немногие представители цеха заинтересованы в том, чтобы выстраивать диалог – по крайней мере, с обществом. Это мое субъективное мнение".

Комплекс гения мешает хорошей архитектуре
Николай Лызлов:
"Мне кажется, вот эта проблема ужасно уродливых реноваций, реставраций и вообще как бы плохих пространств, которые нас окружают, как раз коренится в комплексе гения, который очень мешает хорошей архитектуре вообще существовать. Потому что заказчики нас боятся, особенно они боятся талантливых архитекторов. Потому что он сейчас придет к хорошему архитектору, тот, значит, станет в позу: вот я так нарисовал и менять ничего не буду! И плюс еще недоверие. В целом мы очень непрозрачная сфера, где клиенту очень трудно проверить какие-то решения. Почему выбран именно этот узел, почему выбран именно этот материал – ему никто ничего не объясняет. И он очень боится, что это выбрано не потому, что так лучше, а потому, что кто-то на этом зарабатывает или кто-то там чей-то друг. С этим нужно бороться двумя способами. С одной стороны, нужно повышать прозрачность сферы, а с другой – искоренять этот комплекс гения. То есть понятно, конечно, что архитектор – демиург, но нельзя же прийти к заказчику и сказать: "Здрасьте. Шаман. Приятно познакомиться".

Двенадцать!
Ирина Ирбитская:
"Так сложилось, что, помимо того, что я архитектор (это моя основная деятельность), еще являюсь правительственным консультантом трех уровней – муниципальный, федеральный и совсем верхний. Сервильности здесь нет, потому что я занимаю достаточно проактивную позицию. То есть, я не тот, у кого спрашивают, а тот, кто предлагает, как лучше. Ну, в частности, мной были инициированы различные программы, и… это, знаете ли, такое… Правильные вещи нужно рассеивать! Ты их распространяешь, а потом вдруг… Ни во что не веря, кстати. Я в России ни во что не верила. Просто делала то, что считала нужным. Но тут вдруг обнаруживается, что действительно готовятся какие-то федеральные программы, про которые ты там пять лет на всех площадках, из всех микрофонов и на всех бумажках указывала. Это крайне приятно. И это, кстати, про то самое общество, ради которого ты эти пять лет работала. Из эгоистических соображений, чтобы мне как архитектору была возможность делать очень сложные комплексные штуки. Речь идет об общедолевой собственности, о законодательстве, которое позволяет людям самим ее создавать. Ну, сейчас это делается. Я надеюсь, что финансовые инструменты и институты для это будут созданы соответствующие. Значит первое – это проактивность. Второе – ты зарабатываешь репутацию.
Теперь… Смотрите… Если недавно, несколько лет назад, было две группы интересов, так будем говорить, городских, себя проявляющих, – это власть и крупный бизнес (т. е. девелоперское лобби), то теперь их двенадцать! Двенадцать групп интересов! И это уже просто… Власть не умеет договариваться с таким количеством групп интересов. Вот, пришел девелопер, продавил, все от этого счастливы, программа национальная реализована и так далее. Двенадцать групп интересов – это огромная возможность для архитектора. И в том числе для архитектора, как эгоиста. Будь он исключительно художником или социально ориентированным специалистом".

Не причинять добро обществу, а выстраивать диалог
Анна Медлева:
Ну, как раз здесь вопрос о том, насколько каждый из нас способен наступить себе на горло или преломить в себе какие-то профессиональные и духовные принципы. Вот пример. Территория ВДНХ – одна из самых интересных не то чтобы в РФ, но и в мире. И когда я туда попала в качестве главного архитектора, то, конечно, думала, что это большая удача. Потому что вот она – площадка, на которой могут пригодиться все полученные мной знания, опыт, где я смогу применить свои способности. И некоторое время я даже пребывала в этой святой вере, что это действительно так.
Но вот здесь как раз мы говорим про то, как вообще коммуницируют профессиональные сообщества с властью. Что такое власть и насколько мы способны следовать интересам, которые власть выражает как свои собственные, не оборачиваясь ни на мнение профессионального сообщества, ни на мнение общества в целом. По моему мнению, сегодня власть живет по принципу "Нет, я сделаю тебе добро". Есть такая фраза в психологии – "причинять добро". Так вот я не смогла причинять это добро обществу, следуя тому, что требовала от меня власть, а дирекция ВДНХ в данном случае является непосредственным представителем власти. У меня с ней возник внутренний конфликт. Я не смогла слепо следовать тому, что мне говорили. "Вот, мы тебе платим зарплату, а ты должна сделать все, чтобы асфальтовое покрытие центральной аллеи было заменено на плитку" – условный пример. "Нет, извините, моя компетенция выше, чем просто менять асфальтовое покрытие на плитку" Здесь и задача не ограничивается просто этой заменой, если посмотреть комплексно. На территории, подобной ВДНХ (как, собственно, и любого российского города с историей), существует масса законов, которые необходимо соблюдать, сохраняя баланс и территорий, и интересов общества, и развития, и улучшения территориальных характеристик. Мы должны находиться в балансе всегда. Прежде всего, баланс должен быть внутри самого профессионала. Продам я душу за какое-то количество денег или не продам. Здесь вопрос даже не в том, что власть – это негативное явление. Я это вижу несколько иначе. Вопрос в том, что среди представителей власти крайне мало профессионалов, относящихся к нашей профессии, которые имеют право голоса. Когда нужно выстраивать диалог, власть не слышит этих профессионалов, просто потому что этих профессионалов нет. Как построить систему, в которой власть прислушалась бы к профессионалам?
Я считаю, что такая неудачная попытка выстраивания диалога строится прежде всего на отсутствии образования. Образования у власти и образования общества. Почему общество не включается в диалог? Потому что не хватает знаний. Почему у общества не хватает знаний? Потому что нет источников этих знаний, нет площадок, на которых можно было бы получать необходимые знания. То есть, мы возвращаемся по-прежнему на круги своя. Это ни плохо, ни хорошо, это просто характеристика времени. И наша задача – подумать о том, что мы конкретно, как профессионалы, занимающиеся архитектурой, можем сделать для того, чтобы как-то эту ситуацию изменить".

Лирическое отступление: чем плохой архитектор отличается от хорошего
Андрей Чельцов:
"Власть с архитекторами – большими профессионалами – они всегда хотят доброе сделать. Спальные районы, которые возникли вокруг Москвы – это же, на самом деле, от образования и от того, что мы хотели, как лучше. Московское Сити тоже все хотели, как лучше. Но все эти многочисленные проекты, как ни странно, сделали город достаточно неприспособленным для жизни...
Между хорошим и плохим архитектором есть разница. Я бы процитировал Фредерика Басте – французского экономиста. Его слова относились к экономистам – чем хороший экономист отличается от плохого. Плохой экономист видит первичный результат от тех или иных событий, а хороший экономист – он видит дальнейшие последствия. То же самое с архитектором. То есть, когда архитектор нарисовал, либо построил, либо спроектировал так называемое красивое здание, мы говорим о тех последствиях, которые идут вслед за его творением. Плохой архитектор видит первичное событие для этого здания: ну там, снесли, построили. А хороший архитектор видит дальнейшие последствия – например, что построенное здание в этом месте полностью разрушает городскую ткань, останавливает транспортные потоки, создает пробки, создает антикомфортную ситуацию вокруг этого здания. Плохой архитектор спроектировал спальный район и построил, а хороший архитектор сказал: "Вы захлебнетесь. Ваши автобусы захлебнутся. Люди захлебнутся. Люди должны путешествовать, тратить 1,5 часа, чтобы доехать от вашего спального района до работы" и так далее".

Продуктивный конфликт как институт демократии
Людмила Малкис:
"Если ты стараешься вступать в диалог с властью на уровне взаимодействия, то конфликт может быть весьма продуктивным инструментом. Конфликт нужен – это институт демократии. Я не архитектор, я потомственный журналист, что тоже накладывает отпечаток. И когда мы говорим про Таганскую АТС, я могу добавить, что та же социальная сеть способна породить продуктивный конфликт. После того, как я разместила пост в фб и какое-то свое видео, снятое на телефончик на тему готовящегося сноса АТС, то за день оно собрало более 18 тысяч просмотров. Всего несколько человек подняли колоссальную бучу, и я знаю уже из закрытых источников, что первые лица района вызывались на ковер, и нам не хватило совсем немного времени. Если бы начали за месяц раньше или на две недели раньше об этом громко говорить, то АТС уцелела бы. Понимаете? Здесь наша ответственность, наша проактивная позиция".

Непопулярная и провокационная мысль
Анастасия Колчина:
"Я сейчас выскажу очень непопулярную и провокационную мысль. У архитектора очень много задач. Он должен придумывать, он должен разрабатывать узлы, он должен встречаться с заказчиками. И если в это мы еще запихнем все, что он еще должен – сохранить памятники, ходить на митинги, выстраивать какой-то диалог с властью – то вообще непонятно, где здесь может быть творчество".

За узкую специализацию и навыки междисциплинарного взаимодействия!
Анастасия Колчина:
"Мир усложняется, и, вообще-то, весь нормальный мир движется по пути узкой специализации и навыков междисциплинарного общения. И я хочу подчеркнуть, что узкая специализация крайне важна. А для этого нужно осознать свою собственную специализацию. Если вы социофоб и больше всего вам нравится читать про архитектуру и смотреть из окошка, а потом в качестве рефлексии создавать уникальную квартиру, загородный дом, многоквартирный дом, то для этого не нужно быть медиатором, потому что вы в принципе будете фиговым медиатором. А если вы будете это продолжать – то, что у вас было сильным, станет слабым. Да, вы станете плохим архитектором. Поэтому крайне важно создавать новые специализации, которых очень много. Архитектура тоже когда-то отделилась от строительства. И потом поделилась еще на массу подспециальностей. Нужно выбрать свою и работать в ней изо всех сил качественно. Причем внутри каждой специализации в век быстрых технологий настолько много новых вещей происходит, что вам еще помимо всего прочего нужно постоянно мониторить. Поэтому я поддерживаю узкую специализацию – и навыки междисциплинарного взаимодействия! Не хотите ни с кем взаимодействовать – ну, значит, договоритесь с медиатором, чтобы он вместо вас взаимодействовал. Это тоже выход из сервильности".

Ирина Ирбитская:
"Я вернусь к теме сервильности не в качестве критики, а в качестве результата. Архитектурной позиции. Сервильный ты или не сервильный. Как нужно было бы поступить с этой чертовой реновацией. Никакого мнения большинства быть не может в данном вопросе. Демократия – это когда большинство непонятно кто.
Когда 12 групп интересов, вы должны учесть все. Это серьезная работа и главного архитектора и строительного комплекса и тех, кто отвечает за городскую политику в целом". 

в журнале

рекламная служба:

+7(473)261-15-00

+7(473)261-15-01

факс:

+7(473)261-15-02

адрес редакции:

394018, Воронеж, ул. Свободы, 14, оф. 309
e-mail: pr@intercon.ru

разработка сайта - студия 3DaVinci
Любое использование материалов, размещенных на данном веб-сайте и в журнале, разрешается только при наличии гиперссылки на веб-сайт журнала "Парадный квартал". Использование материалов в коммерческих целях допускается с письменного разрешения редакции