среда 13 декабря 2017 года

Публикации архив публикаций

22.11.2017

Олег Шапиро: "В большом и дорогом градостроительном проекте должно совпасть много факторов"

3 ноября, перед открытой лекцией в рамках Осенней школы "Зодчество VRN", состоялась беседа Олега Шапиро, партнера бюро Wowhaus, с журналистами нескольких воронежских изданий. Вначале говорили обо всем: о воронежских самолетах, о разнице между социологами и антропологами, о тексте и контексте. Затем беседа перешла к более специализированным темам – об универсальности архитектуры и о сценариях ее использования. О методике, методе и методологии. О роли местных сообществ в организации общественных пространств, об их потребителях и заказчиках. Сегодня мы публикуем те вопросы, которые были интересны "Парадному кварталу", и ответы, на них прозвучавшие.

– Вы в Воронеже часто бываете?
– Год назад я был на форуме "Зодчество VRN", cегодня я в Воронеже во второй раз. К сожалению, не увидел ваш город с высоты птичьего полета из-за облачности.

– Вы приехали сюда, чтобы прочесть лекцию на нашей "Осенней школе"?
– Да, моя лекция открывает образовательную программу "Осенней школы "Зодчество VRN". Здесь в течение четырех дней делается небольшой проект, который будет дорабатываться в течение нескольких недель. С нашей стороны в проекте останутся три человека, чтобы курировать работу команд. Я буду здесь сегодня и приеду к закрытию школы, чтобы посмотреть, что получилось.

– Этот формат интенсивного творческого обучения молодежи в конкурентной среде с привлечением известных архитекторов и кураторов – насколько он нов, альтернативен, занимается ли Москва подобными формами стимулирования творческих процессов?
– Этот формат довольно известен: так называемые "зимние" и "летние" школы есть во многих творческих профессиях. Для других регионов России, где образование менее мощное и меньше ориентировано на практику, полезно, чтобы более опытные люди приезжали с лекциями, презентациями и предложениями совместных проектов. В нашем бюро есть такая форма обучения, как интернатура. Мы берем на три месяца восемь человек по конкурсу, а после обучения они уже отправляются работать и реализовывать себя, где хотят. В нашей интернатуре около 30 процентов москвичей, остальные – из регионов. Ребята участвуют в масштабных проектах, таких, как реконструкция Политехнического музея или благоустройство пешеходных зон. Кроме того, есть и более короткие дизайнерские задачи. Благодаря этому у них набирается портфолио. Параллельно мы устраиваем экскурсии на свои объекты, читаем лекции, часто работаем с социологами, антропологами, экономистами, транспортниками. Это даже не лекции, а беседы за столом, живое общение.

– Какова, по вашему мнению, функция главного архитектора в городе? Он должен, в первую очередь, следить, чтобы для города создавалась удобная инфраструктура или визуально красивые общественные пространства? Можно ли рассуждать, что первично, что вторично – продуманная транспортная схема или архитектурные ансамбли? И возможно ли это сочетать?
– Да, конечно, это возможно сочетать. В первую очередь, должна быть градостроительная политика. А в нее много что входит. На мой взгляд, эстетика, конечно, первична. Я согласен с Бродским в том, что "эстетика – мать этики". Но транспорт нам ничем не мешает. Самолеты и машины ведь бывают не только удобными, но и красивыми. И разумно, и удобно организованный транспорт – это хорошо, однако это не одно и то же. Например, считается, что в центре Москвы (и я с этим согласен) и в центре Лондона разумным будет организовать транспорт таким образом, чтобы не создавать большого потока машин. Так же дело обстоит и на Манхэттене, где практически нет частных машин, – это необходимость крупнейшего мегаполиса. Рано или поздно наши миллионники тоже к этому придут. В решении подобных вопросов и заключается роль градостроительной политики: транспорт, расселение, какие объемные решения, какая плотность, какие высоты. И градостроительная политика должна исходить как раз из служб главного архитектора.

– Вы за то, чтобы город разрастался в разных направлениях или все-таки концентрировался к центру?
– За то, чтобы он не разрастался. Скажем, есть Нидерланды, где очень высокая плотность населения. При этом есть масса небольших поселений, которые расположены недалеко друг от друга. В целом они имеют, как любое градостроительное образование, тенденцию к сближению. Но градостроительная политика там устроена таким образом, что не дает поселениям срастаться, это позволяет сохранить экологичность, идентичность каждого из них. С этой точки зрения Новая Москва – это какая-то нелепость. В тех же Нидерландах, Швеции очень часто места работы и жизни разделены пространством, но при наличии хорошего транспорта и экологии - а это пересекающиеся вещи – такая отдаленность не является проблемой. Совершенно не обязательно строиться подряд, можно работать на некотором отдалении и жить в мире с современными технологиями и информационными системами. Поэтому город может быть большим, но не обязательно – монообразованием, которое разрастается, уничтожая все вокруг. Для этого и должна быть градостроительная политика. Девелоперы не должны диктовать, как жить городу.

– Но в то же время с ними невозможно не считаться!
– Одним из самых первых удачных примеров градостроительного регулирования и систем управления городом считается Барселона. Люди, которые когда-то ее сделали такой, какой мы ее знаем, часто приезжают с лекциями в Россию. Они говорят, что очень многое зависит от активности жителей. Понятно, что в любом городе есть те, кто диктует – бизнес, девелоперы, администрация. Но всегда есть активные местные жители, которые в оппозиции, и они пытаются вместе с администрацией как-то ограничивать интересы и аппетиты девелоперов.
Реализация проектов парка Горького и Крымской набережной – это история успеха, однозначно позитивный опыт. Политики любят успех. И из этого выросла отчасти федеральная программа благоустройства. Она вполне патриотична, в общем, всем подходит – и мирная, и аполитичная. Если власти тратят какое-то усилие, время и деньги, они ждут положительного электорального отклика, и опосредованно он всегда есть. Как сделать этот отклик более активным? Сейчас доступно очень много электронных ресурсов, которыми люди могут пользоваться. Возможность объединиться – по территориям, по интересам – бесконечна. Что касается прямого участия – общественные слушания могут стать неформальными только при активности граждан. Но все равно должна быть точка кристаллизации, должны быть один-два активиста, вокруг которых будут собираться люди.

– Могут ли стать катализатором общественной инициативы конкурсные мероприятия – или такие, как "Осенняя школа", или намечаемый в нашем городе "Том Сойер Фест"?
– Конечно, могут, эти события как раз и являются точками роста. Фестиваль "Том Сойер Фест" – прекрасный пример того, как желание и труд обычных людей может приводить к замечательным результатам: не дали разрушить дом, отстояли сквер.
Похожая история произошла и с Крымской набережной: наш офис был в бизнес-парке "Красный Октябрь" в историческом центре Москвы, и мы ходили на авторский надзор в Парк Горького. Это была улица, по которой никто не ездил, стояли художники и продавцы картин, машины, где хранились их произведения, и ничто не предвещало каких-то изменений. Мы подумали, что дорога на этом месте бессмысленна, а набережная, продолжающая Парк Горького, могла бы быть. Территория там небольшая, всего 4 гектара, мы нарисовали проект набережной, каким мы его видели, и показали. Вокруг этого начался какой-то шум: это совпало со многими другими процессами – в том числе, с досрочными выборами мэра, но мы этого не знали… Вообще, для того, чтобы большой и дорогой градостроительный проект был реализован, множество факторов должны совпасть. Мы в данном случае (с Крымской набережной) выступили даже не как архитекторы, а как горожане.

– Вы наверняка уже видели наше водохранилище, его зеркальную поверхность, отражающую разновысокие берега. Совсем недавно в этом же кабинете Марина Ракова, руководитель управления архитектуры и градостроительства ВО, предложила членам двух общественных советов (при УАиГ и при управлении по охране объектов культурного наследия ВО) провести дискуссию на тему: что делать с Петровской набережной. Именно там охранные зоны памятников настолько увеличились, что в прямом смысле законсервировали все или почти все строительные и даже инженерные работы. Получается замкнутый круг: есть прекрасное место для горожан, которое хочется развивать, но инвестор туда не идет, и денег, соответственно, на развитие нет. Частный сектор, окружающий памятники истории и архитектуры, или ветшает, или перестраивается по своим законам. Как, на ваш взгляд, нужно подойти к разрешению этой коллизии?
– Конечно, всех подробностей я не знаю, но практически все проекты в Москве находятся в зоне памятников архитектуры. Обычно сначала проводятся археологические исследования, это прописанная процедура. Далее идет регулирование застройки. В-третьих, есть некапитальные сооружения, которые можно построить, но для этого надо проводить исследования и так называемый проект сохранения. Он не очень сложный, и при честных экспертах и адекватной работе департамента по охране памятников это все можно не уничтожить.
Таким образом, есть определенное количество действий, которые позволяют развивать такие территории. Другой вопрос в том, что это специальные мероприятия, то есть там нельзя построить большой торговый центр, где традиционный инвестор будет зарабатывать деньги. Хотя, скажем, в Мюнхене есть торговый центр, созданный на большой территории, и он прекрасно живет…
Сейчас мы подобное пытаемся делать на площади Киевского вокзала, Бережковской набережной и набережной Тараса Шевченко. При таком подходе надо искать прогрессивного инвестора: они есть, они живут в этом городе, они здесь родились, зарабатывают, их дети тоже будут жить здесь. Да, это более долгосрочная история, но с пользой для родного города.
Убеждение, что город и его центр неприкосновенен для любого строительства, реновации – это неправда. Мы можем пройти по самым успешным историческим примерам городов (в основном западноевропейских, потому что там чуть больше традиций, больше денег, больше практики), эти решения есть, они должны быть. В Москве можно рассмотреть пример Зарядья. Несмотря на то, что в России большая история разрушений, здесь мы видим контрастное сочетание современных домов и церквей с частично сохраненной средой, визуально открытых и обыгранных светом.

Время, отпущенное для беседы с Олегом Аркадьевичем, стремительно заканчивалось, его лекции ждали студенты и молодые архитекторы, которым еще предстояло услышать много интересного.


Wowhaus – одна из наиболее известных и востребованных архитектурных организаций России на текущий момент. В числе объектов, созданных в бюро – Крымская набережная в Москве, более 15 объектов в Парке Горького, концепция Олимпийского парка "Сириус" в Сочи, новая территория Московского зоопарка, территория Института "Стрелка", парк Красногвардейские пруды и многие другие.  

в журнале

рекламная служба:

+7(473)261-15-00

+7(473)261-15-01

факс:

+7(473)261-15-02

адрес редакции:

394018, Воронеж, ул. Свободы, 14, оф. 309
e-mail: pr@intercon.ru

разработка сайта - студия 3DaVinci
Любое использование материалов, размещенных на данном веб-сайте и в журнале, разрешается только при наличии гиперссылки на веб-сайт журнала "Парадный квартал". Использование материалов в коммерческих целях допускается с письменного разрешения редакции