Пятница 23 Август 2019 года

Публикации архив публикаций

11.02.2019

Александр Кузьмин: «Чем больше город, тем больше должно быть сценариев жизни»

Каким должен быть город для жизни? Как правильно встроить высотное здание в окружающую застройку? Что должен знать и уметь главный архитектор? Как повысить престиж профессии? Об этом и о многом другом мы поговорили с легендарной личностью, человеком, который на протяжении 16 лет являлся главным архитектором Москвы, а ныне возглавляет Российскую академию архитектуры и строительных наук и НИЦ «Строительство», Александром Кузьминым 


Впереди архитектуры должна идти литература

Александр Викторович, вы как-то отметили, что главный принцип в архитектуре — не навредить. Как найти правильную меру в сочетании мало­этажного, среднеэтажного и высотного строительства в городе?

Впереди архитектуры всегда должна идти литература. Архитектор обязан представлять себе сценарий, который хотел бы применить в том или ином месте. Нельзя не учитывать и такую важную формулу: чем больше город, тем больше должно быть сценариев жизни. Не может быть одного идеального образа жизни или одного идеального метода застройки. Мы все люди разные. Кому-то нравится малоэтажка, кому-то — многоэтажка, кто-то хочет жить по вертикали. И мы должны это предусматривать.
Например, сейчас мы делаем один маленький город во Владимирской области — Доброград. Город на 30 тысяч жителей формируется за счет инвестора, который заявил, что в этом проекте торгует не квартирами и квадратными метрами, а образами жизни. В Доброграде их три: усадебный, светский и деловой. Лично я больше всего люблю светский, который позволяет в полном смысле слова выйти в свет. Прогуляться по аллеям, встретить знакомых: «Здравствуйте, Марья Ивановна. Как ваша Машенька?» Это такой образ жизни, при котором люди друг друга знают, фактически живут коммуной. Значит, здесь должна быть средняя этажность застройки, где у жителей будут своя улица, аллея и площадь и, конечно, свой двор. Если бы в данном случае подход был стандартный, обезличенный, то ничего этого не получилось бы. Поэтому я еще раз говорю: сначала литература — потом архитектура.

Вы упомянули о жизни по вертикали. Имеется в виду жизнь в высотке?

Жители «Москва-Сити» (это самый высотный квартал в столице) так и говорят: мы живем по вертикали. Потому что здесь находятся и офисы, и жилье, все необходимое, вплоть до детсадовских групп. И люди действительно живут по вертикали, утром спускаясь на несколько этажей вниз на работу, вечером понимаясь опять же на лифте домой.
Чтобы было комфортно 24 часа в сутки находиться в высотном здании, еще на стадии проектирования нужно учесть множество факторов, в том числе пятый фасад. Это крыши зданий, которые видны из окон высоток. Я задумался об этом еще молодым архитектором. Поднявшись впервые на Останкинскую башню, посмотрел в одну сторону — там Останкино, ВДНХ, посмотрел в другую — увидел промышленные зоны со всей неопрятностью их крыш. И мне так стыдно за свой город стало! Позже, когда мы работали на «Москва-Сити», история повторилась. Ведь этот комплекс строился на месте бывшей промышленной зоны. В результате допущенных ошибок, к сожалению, даже внутри «Сити», с 12-го этажа или выше ты видишь крышу крупного торгового центра, всю заваленную различными агрегатами: антеннами, воздуховодами, кондиционерами. Не очень приятная панорама…

Метод шара

Как избежать таких ошибок? И насколько высотное строительство вообще актуально для нашей страны?

Очень трудно управлять высотным строительством. Нужно просчитать, как будут смотреться проектируемые здания из тысячи разных точек города, как будут сочетаться с ними памятники архитектуры. Поэтому ландшафтно-визуальный анализ становится ключевым моментом при высотном строительстве. И уж если в Москве такую работу мы смогли провести, то в любом другом городе это сделать не так сложно.
Смысл ландшафтно-визуального анализа простой, но сделать его в докомпьютерную эпоху было непросто. Теперь здесь хорошо работает модное слово «цифра». Все данные территории города: ландшафт, застройка — вносятся в компьютерную программу. И когда появляется желание построить какой-то объект, то он встраивается в эту программу, и сразу определяются все точки, откуда объект будет виден в городе, — очень удобно.
Но это должна быть программа, когда за кнопку отвечает государство. Я, честно говоря, инвестору в таких случаях не доверяю. Никогда не забуду, как один инвестор хотел построить здание на юге Москвы, и мы, переживая, что новый объект будет «фонить» по отношению к Красной площади, а храм Василия Блаженного сольется с силуэтом нового здания, которое вроде и находится далеко, но все же на одной линии с ним, проверяли высоту планируемого здания очень оригинальным образом. Одни сотрудники Москомархитектуры с биноклями расположились на Красной площади, а другие отправились на место будущей предполагаемой стройки с большим воздушным шаром. При этом соответствующую высоте здания длину веревки, к которой был привязан шар, мерил мой человек — этого бы я инвестору не доверил. И когда мы этот шар подняли, то поняли, что изначально оказались правы — высотка доминировала бы над храмом.
Метод шара очень хорош, когда ты знаешь конкретную точку, которую нужно проверить. Но если работать системно, то надо делать ландшафтно-визуальный анализ, и тогда ошибок не будет.
По поводу того, нужно или нет высотное строительство. Я, если честно, считаю, что для нашей страны оно необязательно: у нас площадь 17 млн квадратных километров и плотность населения 8 человек на гектар. Широка страна моя родная. И, думаю, иногда лучше не спорить с природой.

Менеджер или градостроитель?

На форуме 100+, где мы с вами находимся, в рамках одной из конференций рассматривался вопрос создания специального стандарта для главного архитектора. Почему возникла такая необходимость? И насколько правильной кажется вам эта идея?

Идея очень правильная. Вот только мне очень не понравилось сочетание «градостроитель-менеджер», которое прозвучало из уст собравшихся. Должно быть сочетание «архитектор-градостроитель». Я всегда сравниваю профессию главного архитектора города с лесником, который отвечает, чтобы зверюшкам в лесу было хорошо. Так и архитектор должен делать все ради тех людей, которые живут в городе. Менеджер идет через выгоду, а в градостроительстве и архитектуре выгода не всегда в деньгах, в том числе и для инвестора.
Другой образный пример для понимания из школьного учебника. Представьте себе садовника, который ухаживает за вишневым садом. Что от этого садовника ждать? Красиво цветущего сада, потом — вишен. И все. Сакура, красота, несколько ведер ягод. На взгляд менеджера красота, атмосфера — вещь не материальная. Он прикинет, сколько прибыли будет в вишнях, сколько — в древесине. И сколько будет, если еще домики построить. И нет вишневого сада. Поэтому в случае с архитектурой нельзя воспитывать менеджеров.
У меня в практике был забавный случай, когда в центре Москвы рядом с музеем имени Пушкина мы не разрешали инвестору построить четыре этажа. Там допустимо было появление зданий не выше трех этажей. Инвестор в результате построил двухэтажные дома. Но получился совершенно другой тип жилья — клубный дом, где двухэтажные квартиры были реализованы по бешеной цене — дороже, чем если бы дома были четырехэтажными. Поэтому не всегда надо гнаться за объемами, за количеством.
Возвращаюсь к тому, почему я против слова «менеджер». Должен быть нормальный архитектор-градостроитель. Почему градостроитель? Потому что когда ты умеешь рисовать города и представляешь себе градостроительную картину, то, становясь главным архитектором, ты немножко по-другому смотришь на территорию, чем, например, это делает на посту главного архитектора юрист.

На какой стадии находится сегодня внедрение стандартов для главного архитектора? Это федеральная инициатива?

Это пока инициатива главного архитектора Свердловской области Владимира Вениаминова. Он в свое время работал муниципальным архитектором, поэтому понимает, что очень трудно найти людей, которые бы соответствовали… А чему соответствовали? Тоже непонятно — нет четко выработанного стандарта главного архитектора. Хотя он очень нужен. Надо понимать, что все главные архитекторы по большому счету самоучки. Причем очень интересно получается: главный архитектор становится квалифицированным специалистом после пяти лет в должности, а среднее время нахождения главного архитектора на посту — пять с половиной лет. То есть, как правило, как только специалист входит в курс дела, его меняют. Это мне повезло: я 16 лет был главным архитектором, но такое случается нечасто в нашей стране.
В настоящее время в Уральском государственном архитектурно-художественном университете предполагается начать подготовку соответствующих специалистов и создать стандарты для муниципального архитектора. Разработанные программы будут предложены Минстрою и Минобрнауки России.

Существует мнение, что главный архитектор не должен заниматься архитектурной практикой. Насколько справедливым кажется вам такое высказывание?
Я с этим совершенно не согласен. Нельзя отрываться от жизни, потому что все постоянно меняется, и ты должен находиться в центре событий. Дело в другом: главный архитектор не должен тянуть на себя все объекты, которые есть в городе.
Вообще я считаю, что у главного архитектора есть четыре основные задачи. Первая — территориальное планирование, т.е. генеральный план и территориальные схемы развития. Вторая — он должен отвечать за разработку проектов планировки. Третий вопрос — главный архитектор, как дирижер, управляет чужим творчеством. Но при это он не должен хватать у кого-то скрипку, у кого-то — виолончель и пытаться самому все делать. Но бывают случаи, когда он выступает как архитектор чрезвычайных ситуаций — и это четвертая задача. Чрезвычайные ситуации бывают или очень страшные, например, такие как взрывы в метро Москвы или пожар в Манеже (здесь ты закатываешь рукава и начинаешь работать), или когда по той или иной причине срывается проект. В результате одной из таких ситуаций мне пришлось в какой-то момент возглавить работу над Гостиным двором.

Чертить, чертить и еще раз чертить

Еще одна мысль, неоднократно звучавшая на разных мероприятиях, заключается в том, что профессия архитектора в том понимании, к которому мы привыкли, скоро просто исчезнет. Как вы считаете, насколько эта перспектива реальна?
Мы все очень любим умные слова. У нас то «зеленая архитектура», то «умный дом», то нанотехнологии. А кончается все нанотрусами и наномойками.
Теперь вот «цифра» началась везде. Но дело не в этом. Раньше все локтями мерили, потом логарифмической линейкой, теперь — BIM. Скажите мне, разве эстетически проигрывает померенный локтями храм Василия Блаженного или рассчитанный логарифмической линейкой Большой театр, новым жилым районам, возводимым при помощи компьютерных программ?
Поэтому все слова о том, что профессия архитектора скоро исчезнет, просто глупость. Все новые технологии — это инструмент для творчества. Я, например, своим студентам-дипломникам полгода не разрешал к компьютерам подходить. Они у меня все рисовали руками. Потому что в руке тоже есть память.
Я считаю, что профессию архитектора хоронят люди, которым в жизни не повезло. Это говорят либо вовсе не архитекторы, либо те, кто в душе не архитектор. Потому что, например, все проекты Захи Хадид — вообще ручная работа. Если же вымирание профессии произойдет, то только тогда, когда все общество превратится в коробку оловянных солдатиков. Поэтому лучше чертить, чертить и еще раз чертить.

Но ведь не требует доказательства тот факт, что престиж архитектурной профессии снизился. Как его можно повысить сегодня?

Я помню разные периоды отношения к архитекторам. В моем детстве был замечательный грузинский фильм «Стрекоза», где положительным героем является архитектор. И там одна женщина говорит: вы представляете, за ней ухаживает главный архитектор проектов! Как будто это министр или банкир. Или другой фильм — «Наш дом» с участием Анатолия Папанова и Геннадия Бортникова. В одном из эпизодов герой фильма говорит другому: «Хороший человек. Наверное, архитектор». Было совершенно другое отношение. В 60-е годы эта романтика очень высоко подняла престиж профессии архитектора. Но потом мы сами многое сделали, чтобы опустить ее с небес на землю. В том числе работая больше на инвестора, чем на город и его жителей.
Повышение престижа профессии — дело небыстрое. Надо как можно дальше уйти от строителей. Вот наша задача на самом деле. Архитекторам и инженерам строительной науки ближе ветеринары, врачи и адвокаты — профессионалы. Кстати, в том числе и по классификации. А строители — это предприниматели на сегодняшний день. И пока нас будут смешивать, мы всегда будем вторичны по отношению к ним. Это мое убеждение.

Досье

Александр Викторович Кузьмин — российский архитектор, президент Российской академии архитектуры и строительных наук, руководитель НИЦ «Строительство», действительный член Российской академии художеств, профессор и академик Международной академии архитектуры. Народный архитектор РФ, заслуженный архитектор России, почетный строитель России и Москвы.
В 1974 году окончил МАРХИ. С 1974-го по 1991 год работал в НИиПИ Генерального плана города Москвы, прошел путь от
архитектора до главного архитектора института. В 1991 году назначен заместителем, а потом первым заместителем председателя Комитета по архитектуре и градостроительству города Москвы. С 1996-го по 2012 год — председатель Москомархитектуры, главный архитектор города Москвы. В апреле 2009 года избран вице-президентом Российской академии архитектуры и строительных наук (РААСН). В 2014 году назначен генеральным директором НИЦ «Строительство». В 2014 году общим собранием Российской академии архитектуры и строительных наук избран и Правительством РФ утвержден в должности президента РААСН.

Авторы: Лозовая Елена

Источник информации - http://www.vestnikstroy.ru/articles/architecture
 

рекламная служба:

+7(473)210-00-70

адрес редакции:

394000, Воронеж, ул. Кольцовская, 24К, 2 этаж
e-mail: galadeli@rambler.ru

Обработка персональных данных
и правовая информация

разработка сайта - студия 3DaVinci
Любое использование материалов, размещенных на данном веб-сайте и в журнале, разрешается только при наличии гиперссылки на веб-сайт журнала "Парадный квартал". Использование материалов в коммерческих целях допускается с письменного разрешения редакции